?

Log in

No account? Create an account
(no subject)
tagiro
У покойников есть одно неприятное свойство — они чрезвычайно ленивы. К примеру, ночью у нас не закрыт подъезд и они обязательно проползают. Конечно, они начинают ползти вверх и где–то на уровне четвертого этаж на них нападет лень. Дальше ползти они не желают. Но, хуже того, вниз они тоже спускаться не хотят. Чаще всего они просто безвольно лежат на площадках, мыча и всхрюкивая, что тоже, конечно, доставляет отдельно. Выходить ночью и сгонять их мне тоже лень и я довольствуюсь тем, что, спускаясь утром на занятие, расталкиваю их носком ботинка, направляя их вниз. Клубок покойников нехотя сползает вниз, мы минуем посторонившуюся девочку, вышедшую покурить и попадаем на улицу. Тут покойники уже взбадриваются, некоторые даже встают на ноги. Кто не смог встать — уползают в кусты до вечера. Кто смог встать на ноги, те, пошатываясь, смешиваются со спешащими прохожими.
Надеюсь, к зиме мы начнем закрывать все–таки двери подъезда на улицу.

Стал Буратино старый, потемнел и стал растрескиваться...
tagiro
Стал Буратино старый, потемнел и стал растрескиваться.

Пошел он к черепахе Тортилье узнать, как дело поправить, вернуть себе фактуру и сочность.

Тортилья говорит:
- Ступай на дальнее болото, там растет бел-корень Женьшень, выдерни его и жуй полгода. В нем вся сила. Все как рукой сымет.

Отправился Буратино на дальнее болото - видит, растет разлапистый кустище, а это бел-корень Женьшень и есть.

Стал его Буратино дергать. Дёргал, дёргал, поднатужился, тут у него жопка треснула, голова отвалилась и повалился Буратино, как полено и поползли из него жуки-древоточцы.

Мораль же отсюда такова: если взялся дергать корень силы, смотри, чтобы пупок не развязался.

[reposted post]Жена портного и её муж
Гараж
mihailvetov
reposted by tagiro

посвящается маленькому человечку из сказок братьев Гримм

У одного портного потерялась жена. Пошел он её искать и встретил в лесу маленького человечка. Маленький человечек спросил портного, что тот делает в лесу. Портной ответил, что ищет свою жену. Маленький человечек сказал, что знает, где жена портного. Бросился портной к маленькому человечку и просил сказать ему, где его жена. 

Read more...Collapse )

(no subject)
tagiro
Один дядька относил на пустырь все то, что ему не было нужно. Со временем там образовалась помойка и расплодились какие-то мелкие никому не нужные существа.

Другой дядька в своей голове делал то же самое со своей душою: он просто относил к ней всякого, какого находил ненужного хлама. Со временем душа значительно очерствела и потускла.

А другой мужик был шибко к душе бережный и был к ней как бы эколог: все время подмазывал, золотил и умащивал. Но он так все отдраил и зачистил, что прямо как в салоне куртуазных маньеристов, все уточенное, такое, что нельзя, прости господи, пукнуть: сразу душа затрепещет.

А у одной девочки, у которой тоже она была, тоже был случай. Она думала, что она, душа, это типа ничейного котенка: и жалко-прежалко, и взять к себе нельзя, а покушать вот разве что пара конфет. От такого отношения душа девочки измельчала, ослабла, истощала, запахла, загрязнилась, покрылась колтунами, глазки подслепли и ножки погнулись и появилась вечная жажда. Такая душа дотянет только до холодов, притом в безумии.

Но есть, конечно, и хорошие новости.

В деревне (текст песни Петра Мамонова)
tagiro
Деревенская женщина не боится никакой работы.
Тащит жердь до забора, мы улыбаемся.
Новый забор это лишний повод заняться любовью
Для всей нашей деревни.
Джон построил дом.
Потом дом стал строить Джона.
Теперь оба выглядят довольно странно в центре нашей деревни.
Отец машет топором,
Иногда попадает себе по голове.
У отца есть маленький перочинный нож.
Электропила - тоже его вещь.
Отца недолюбливают, но боятся сказать ему об этом прямо в лицо.
Он помогает людям, он самый добрый отец во всей нашей деревне.
У нас экскаваторы ездят сами и ничего не поделаешь.
Новый директор пришел - еще лучше стало.
Технику восстанавливает в кулак, деньги считает в уме.
Новый директор знает жизнь, знает, как каждый житель живет.
Как покупает крупу, конфеты и хлеб в магазине,
Который недавно открылся в центре деревни.
Со стеком наперевес, без плаща, без куртки, в одних малиновых плавках
Прораб пробежал по участку.
Прораба не надо учить,
Он лучше всех знает, как говорить с людьми из нашей деревни.
А какое-то время тому назад лягушки ездили друг на друге,
Львы гуляли, собаки ласкались,
И ровный свет сиял над нашей деревней.
Ровный свет сиял над нашей деревней.

На территории тихо. Сосны, внизу река.
Лещи в глубоких ямах неподвижно стоят как судьи.
Если кто-то подвигает шум, сразу сбегаемся всей толпой.
И начинаем себя защищать
От прохожих и проезжающих мотоциклистов по нашей деревне.

Когда идешь к полке, тогда начинаешь думать:
Какую еще поставить пластинку себе?
Посмотри, как я отразился с телом, проплыл в золотом:
Я экипирован, при мне фонарь, на ногах тапки, на лбу очки.
Я не могу не найтись.
Я сижу на кровати, я на месте, мне хорошо и наступила зима.

(no subject)
tagiro
по отношению к жизни смерть имеет такое же значение, как, например, фильм имеет к своему спойлеру.
Жизнь - это спойлер, смерть - фильм. Всякому умирающему впору бы задуматься, готов ли он к грандиозности и масштабности грядущих ему переживаний. Хорошенько представив себе это, мы легко можем сказать, откуда, какие корни имеют такие идеи - как рай и ад.

Один ученый, попавший в ад, испытывал ужасные мучения от того, что нечего было исследовать. Кроме мучения, он не испытывал вообще ничего. От нечего делать (а делать в таком аду действительно нечего), он подсчитал свое мучение математически, он даже изобрел единицу мучения, которую описал как маскимальный пиздец в одну кратчайшую долю осознания. Связав это уравнением с бесконечностью, он понял структуру мучения. Принесло ли это ему какое-то облегчение? отнюдь. Но делать там действительно нечего - только подсчитывать бесконечное страдание в одну микросекунду самоосознания.

В этой истории есть хэппи-энд: потом к этому ученому опять вернется детство, лес, река, костер и игры, но нескоро.

(no subject)
tagiro
Гулял сегодня с телками.
Все телки были молоды, почти по-коровьи крупны, бело-рыжего и бело-черного окрасов. Небольшая их стая встретилась мне, когда я шел через поле по короткой траве к лесу. Телки паслись. Приподняв морды от травы, они пофыркали, всмотрелись с меня. До меня донесся их особенный молочный запах. Из-за осенней прохлады мух не было, ни одной. Мне казалось, что низкое мягкое мычание, доносившееся от коров, как бы оглаживает и ощупывает меня.
- Эй , человек, куда идешь?
- В лес иду, телушки.
- Что там? Нам идти?
- Я просто гулять. А вы откуда идете, почему?
- Потерялись! помню, надо на закат домой идти, а не пришли! Мы на ферме живем, там большая красная цистерна.
- Так это вот там, - я махнул рукой. - Недалеко.
- Ты хороший! Хороший! Мы идем! - замычали телки и, прощально пофыркивая, побрели в направлении.
Постепенно поднимаясь в гору, я бродил по лесу до сумерек, затем отправился назад.
-

(no subject)
tagiro
Заяц Зинаид Зайцев, торгуя своей морковью, постепенно пришел к легкому и самобытному способу продаж. Искать покупателей ему было лень и неприятно, поэтому он просто сидел у кучи подгнивающей моркови и ждал, подремывая или возясь по хозяйству.
Изредка действительно случайно подходили те или иные звери.
Однако Зинаиду Зайцеву было лень возиться с ними.
— Если они такие тупые, что им не нравится морковь и они не могут сами себя обслужить и дать мне деньги, то пусть валят нахер! Мне такие тупицы не нужны! — орал Зинаид Зайцев вечерами, когда подсчитывал убытки. Недовольство он запивал самогоном и, растрогавшись, смотрел затем по ящику кино, где добро легко побеждает добро.
— Я, бля, тяжелым трудом добываю морковь, складирую ее, охраняю, перебираю, ставлю самую лучшую цену, а эти пидары даже не могут сами пройтись и посмотреть, чем я тут торгую! — все–таки бормотал иногда заяц, когда отлучался от ящика за чаем.
Ночью, часто просыпаясь, он прислушивался. Покупателей не было.
Утром на кучу моркови приземлилась цапля. Недовольный Зинаид Зайцев, оставив утреннюю чистку зубов, вышел, сел у кучи и стал ждать.
Цапля с интересом посмотрела на зайца, потрясла хвостом, выдернула с живота перышко, весело что–то прокукарекала и, захлопав крыльями, улетела восвояси.
— Дура ебаная, — пробормотал Зинаид Зайцев. — Стоило, бля, просыпаться ради ебанашки...нахуя прилетала–то? спросить не могла? вот же я, вот товар!
Покряхтывая, он дочистил зубы, вскипятил чай, завел телевизор и, поглядывая иногда по сторонам, стал перебирать кучу моркови, выбрасывая в сторону подгнившую.

(no subject)
tagiro
К котам Пурбаяну и Чернышевскому на огонек часто заходит кот Шредингера, несчастное существо с безумным взглядом, поломанной судьбой и преизрядным аппетитом. Жил он у Шредингера в лаборатории, перемещался на своих четырех и завидовал квадрокоптерам Пурбаяна и Чернышевского, на которых они лениво парили во время вечерних прогулок.

Его хозяин - физик с мировым именем, человек сколь рассеянный и забывчивый, столь и бесчувственный. Кот Шредингера всегда был голоден, лохмат, карманных денег не имел, любил пожаловаться на свой трудный быт среди приборов в лаборатории и постоянную угрозу своей жизни.
Впрочем, он был весьма тактичен и не приходил слишком уж часто; его следовало ожидать примерно через день ко времени обеда или ужина. Конечно, он, как и мои коты, любил покалякать о высоких материях и, надо сказать, компанию он составлял презанятную и необременительную, предпочитая из угощений чай, мойву и изысканные сигары Пурбаяна. В лаборатории у Шредингера постоянно происходили то опыты, то странные случаи, то просто аварии. Сам Шредингер часто размышлял вслух о посетивших его гениальных озарениях и его кот с большим воодушевлением пересказывал это все нам, вставляя от себя множество подробностей, уточнений и иронических отступлений. Все три кота любили в такие моменты заседать на стеклянном столике вместе со своими чайными чашечками и были похожи на три странных говорящих торта.
Как обычно, сегодня у них опять речь зашла о физике, потом о философии, истории и религии, потом все перемешалось. Кот Шредингера бурно рассказывал, как он сидел не жив ни мертв в экспериментальном ящике, который смастерил физик для того, чтобы проиллюстрировать какие-то аспекты квантовой физики. Кот Шредингера был уверен, что он едва не погиб, но хозяина не винил, находя в этом поступке обычную гениальную рассеянность и бесчувственность.
- Так может, ты там дал дуба, в этом ящике? - шутил Чернышевский.
- Нет, хехехе!
- А докажи!
- А легко. Я мыслю? Мыслю. Следовательно - существую.
- В ящике был момент, когда было непонятно, существуешь ты или нет!
- В том ящике, - объяснял кот Шредингера, - нельзя понять, жив я или нет. Пока наблюдатель не направит свое внимание на объект, его характеристики - неизвестны. Может, волна, а может, частица. Может, жив, а может, мертв! Понимаешь? я вот сразу понял!
Кот Шредингера продолжал разглагольствовать, но Чернышевский и Пурбаян примолкли и задумались. Кот Шредингера, вдоволь выговорившись, переключился на мойву.

- Слышь, хозяин, - обратился ко мне Пурбаян, - ты это... запиши там у себя вконтактике или в жеже, потом обсудим:
первое: объект не существует, пока находится вне внимания субъекта.
второе: мы мыслим, следовательно, существуем.
третье: если мы существуем, значит, мы находимся в чьем-то внимании, всегда и безостановочно.
Четвертое: чье это внимание? Какое оно? что можно сказать об его источнике?

Я не нашелся сразу, что ответить и, открыв вконтактик, записал о сегодняшнем разговоре. Потом настало время чая; а потом мы обычно идем на прогулку через парк до магазина и обратно.

(no subject)
tagiro
Сделала бабушка с дедушкой Колобка и поклали его в печь пекчись. Сами сели чай пить, телевизор смотреть. По телевизору и говорят: какой-то Иван-де выиграл биллион, хотя сам - олух Царя Небесного.

Расстроилась бабка и говорит деду:
- Вот помятуешь, дед, как мы с тобой мечтали поехати на юг на Утриш, например, и ходить там голые, богатые духом? А ведь не поехали же, потому что залипли! Я ж тогда выплакала все слезы.
Дед отвечает:
- Ну так залипли, ну и чего ж теперь? Ничего.

Долго ли, коротко ли, по телевизору говорят: рекламная пауза!
Вспомнила бабка и побежала на кухню, на Колобка посмотреть. А Колобок уже подгорел, внутри хороший, а снаружи корка почти черная.
- Давай, бабка, сделаем из Него Кришну, - дед говорит и чаю себе наливает и уходит в комнату.
Поставила бабка Колобка на стол.
Медленно открыл он спекшиеся глаза и говорит:
- Покуда есть у меня внутри пекельное пламя, спрашивай, бабка, о чем хочешь.
Охнула бабка, села на пол, волосы быстренько прибрала под косынку. Говорит она, боясь, Колобку:
- Мне бы только узнать, если можно, как наши с дедом болезни лечить. У меня живот, у деда-то голова.

Медленно открыл запекшийся рот Колобок и выпала оттуда таблетка трифалы. Говорит Колобок:
- Разломи пополам и одна половина деду от головы, а тебе другая от живота. Смотри не перепутай, а то умрешь.

Перепутала все же бабка трифалу, выпили они с дедом ее, бабка и померла.

- Это ничего, что она умерла, - говорит Колобок, - потом увидишь ее еще, еще лучше, чем была.

Дед пожил-пожил, скучно ему стало, устроился на работу. Колобок все так же у него на столе стоял - дед попросил остаться.